Регион современного Севастополя был заселен человеком около 100 тысяч лет назад, во время последнего оледенения. В пещерах и гротах крымских предгорий обитали тогда неандертальцы. Около 40-30 тыс. лет назад их сменили люди современного физического облика - кроманьонцы. Около 20 тыс. лет назад ледник стал таять - на Земле началось глобальное потепление. 10 тыс. лет назад климат стал близок к современному. В регионе Севастополя найдены стоянки человека эпохи верхнего палеолита, мезолита, неолита, бронзового века. Около 10 века до н.э. в Крыму начался ранний железный век. Примерно в это время (или чуть раньше) на полуостров стали заходить еще пока очень редкие греческие корабли, а народы, обитавшие в крымских степях, стали совершать набеги на страны Междуречья и Кавказа - Урарту, Митанни и Ассирию. С тех пор мы знаем народы Крыма по именам; заканчивается доисторический и начинается исторический период. Кочевники-киммерийцы - первый крымский народ, имя которого сохранилось в анналах истории. Однако, их стоянок в регионе Севастополя не обнаружено. Зато следующий по времени крымский народ - тавры - связан с историей Юго-западной Таврики очень и очень тесно.

Тавры, о появлении которых в Крыму известно мало (они появляются как бы внезапно около IХ в. до н.э.), занимали горную часть Крыма, Южный берег и часть предгорий. В этих труднодоступных местах они и держали оборону от завоевателей в течение десяти последующих веков. На протяжении последних десятилетий в исторической науке не прекращается спор: один ли народ проживал на территории, которую принято считать зоной обитания тавров. Дело в том, что в различных таврских поселениях можно проследить два типа материальной культуры: собственно таврскую, более примитивную, и так называемую “кизил-кобинскую”, названную по имени поселения у пещеры Кизил-Коба на склонах Чатырдага, где она была впервые обнаружена. Сторонники существования двух народов на одной территории, причем зоны их обитания причудливо перемешиваются, не могут объяснить главного: почему греки, которые отлично знали тавров, много о них писали, веками жили с ними бок о бок, непрерывно воевали, наверняка обращали в рабство, не имели ни малейшего представления о “кизил-кобинцах” и ни разу их не упоминают. Историки, подходящие к этому вопросу взвешенно, признают существование различий в материальной культуре таврских племен, одни из которых, более развитые, проживали в плодородных речных долинах и, видимо, испытывали определенное культурное воздействие соседних народов - греков и скифов. Другие племена, с более строгими и консервативными обычаями, занимали труднодоступные горные районы и от контактов с соседями старались уклоняться, относясь к ним подчеркнуто враждебно.

На побережье Балаклавской бухты находилось поселение одного из таврских племен, которое занималось не только мотыжным земледелием и отгонным скотоводством, но и рыболовством, и пиратством. У прибрежных тавров пиратство было распространено как подсобный промысел. Взятых в плен моряков аборигены приносили в жертву своей главной богине Деве, сбрасывая их со скалы, на которой находилось святилище божества. Предполагают, что храм Девы находился в районе мыса Феолент. С таврским храмом Девы связан один из знаменитых древнегреческих мифов - о принесении в жертву богине Артемиде (с которой греки отождествляли Деву) дочери царя Агамемнона Ифигении. Артемида пожалела девушку и с жертвенного стола перенесла ее в Тавриду, в храм, где богине поклонялись тавры. Ифигения стала жрицей этого храма. На выручку девушке отправился ее брат Орест, которому после опасных приключений удалось похитить сестру из храма и вернуться с ней на родину. Этот миф был очень популярен в Древней Греции и Риме: его мотивы использовались в монументальной живописи, в росписи ваз, в драматургии: один из величайших древних авторов Еврипид написал трагедию “Ифигения в Тавриде”. Другое крупное таврское поселение в окрестностях Севастополя - Уч-Баш - было раскопано в нижнем течении реки Черной.

Общественное устройство тавров было первобытнообщинным; родоплеменной строй и обычаи этого народа отличались особой устойчивостью. Они сознательно изолировали себя от соседей, и только в позднюю эпоху в таврских могильниках стали встречаться крайне немногочисленные скифские, греческие и северокавказские предметы. В начале новой эры, постоянно теснимые скифами, греками и появившимися в Крыму сарматами, тавры ассимилируются с ними и исчезают как самостоятельный народ. Исчезает и их материальная культура. Скифы, кочевые племена, говорившие, как и тавры, на языке иранской группы, появились в Восточном Крыму в VII в. до н.э., а в Западном - в VI-V в.в. до н.э.

Скифы делились на несколько племенных объединений, самыми многочисленными из которых были властвовавшие над другими сородичами Царские скифы, сайи. В зону их влияния и власти попал, начиная с VII в. до н.э., и Степной Крым. Пока Скифия была огромна и сильна, пока она была способна давать отпор любому врагу, даже персидскому царю Дарию, ее правители не препятствовали основанию на их землях греческих колоний. Наоборот, из такого соседства они извлекали немалую выгоду: с Ольвией и городами Боспорского царства скифы вели оживленную торговлю и, видимо, взимали дань, влияли на политическую жизнь. Свидетельством тому может служить великолепный скифский царский курган Куль-Оба IV в. до н.э., раскопанный в 1830 году под Керчью. Причина, по которой погребенный под курганом вождь не был отвезен на традиционное место захоронения знатных скифов, неизвестно. Но, судя по находкам, хоронил его весь Пантикапей.

На Юго-Западный Крым, где только зарождалось Херсонесское государство, скифы внимания почти не обращали. Когда же в конце IV в. до н.э. скифов стали теснить с востока сарматы, а с запада македоняне и фракийцы, их государство съежилось, и под властью скифских царей остались только Нижнее Приднепровье и степной Крым. Столицу свою они перенесли в центр полуострова, на вершину Петровских скал, основав там город Неаполь Скифский. С тех пор они волей-неволей должны были тесно взаимодействовать со своими соседями. О том, какую роль сыграли скифы в истории Херсонеса и Гераклейского полуострова, будет рассказано в соответствующих разделах. Отметим лишь, что с момента возникновения в Северном Причерноморье греческих колоний, т.е. с VII-VI в.в. до н.э., скифская история и культура были теснейшим образом переплетены с греческой. Несмотря на наличие собственных богатых традиций изобразительного и прикладного искусства, характеризовавшегося так называемым “звериным стилем” (скифы очень любили украшать свои изделия изображениями фантастических и реальных животных), скифские цари и знать в массовом порядке заказывали оружие, посуду и украшения ювелирам Ольвии и Пантикапея, изучали греческий язык и письмо. В архитектуре оборонительных сооружений, общественных зданий Неаполя Скифского и домов местной знати чувствуется сильнейшее греческое влияние, хотя большая часть городской застройки это - лабиринты хижин и полуземлянок скифской бедноты.

Начиная с IV в. до н.э. жившие в Крыму скифы, особенно те, кто расселился в предгорье, стали активно переходить от кочевого скотоводства к оседлому земледелию. К этому их всячески поощряли и принуждали цари и знать, потому что великолепная крымская пшеница пользовалась огромным спросом на тогдашнем мировом рынке. Цари Боспора наживали громадные барыши на экспорте десятков тысяч тонн отборного хлеба, выращенного трудом осевших на их землях скифских земледельцев. И цари собственно Скифии жаждали получить свою долю доходов. Для этого им нужны были новые земли и собственные порты. С могуществом Боспора скифы справиться не могли, хотя и пытались. Поэтому они обратили свой взор на юго-запад - туда, где рос и богател основанный в VI-V в. до н.э. Херсонес.